Конфедерация: российская приманка для грузинского государства

Для того чтобы грузинское государство продолжало свое существование и непрерывное развитие во благо своих граждан, профессиональные круги, и в первую очередь юристы, имеют не просто право, но и обязанность говорить о существующих вызовах, стоящих перед государством. Более того, они должны аргументированно возвышать голос об угрозах, с которыми грузинское государство может столкнуться в ближайшем будущем — будь то через несколько месяцев или лет. Главный вызов для грузинского государства сегодня и на протяжении последних 34 лет — это оккупированные территории. Оккупация, в свою очередь, разрушает несколько фундаментальных принципов любого государства: принцип нерушимости границ, принципы суверенитета и независимости. В отношении нас, грузинского государства, это осуществляет Российская Федерация, иными словами — современный рашизм, который, с одной стороны, пытается лишить грузинское государство границ, с другой — размещает свои военные базы в Абхазии и Самачабло (Цхинвальский регион), а с третьей — ставит под сомнение наш суверенитет;

«То, чего не удается достичь военным путем, можно достичь путем пропаганды». Соответственно, для врага, оккупировавшего территории Грузии, средств достижения цели может быть множество, однако сама цель остается неизменной: «Не должно существовать независимого, суверенного грузинского государства, которое станет членом Европейского Союза и Североатлантического альянса». На пути к этой цели он использует как военные методы, так и, в последнее время, активно применяет главное оружие гибридной войны — пропаганду. Исходя из существующей реальности, по моему глубокому убеждению, Российская Федерация, то есть рашизм, применит против грузинского государства новое так называемое пропагандистское оружие — предложение о «Конфедерации Грузии». Следовательно, чтобы понимать, какова цель врага, мы, как свободные граждане Грузии, обязаны вооружиться знаниями, понимать суть вопроса и делать точные выводы, ибо: «Свободные граждане, вооруженные знаниями и образованием, обеспечивают независимость и свободу государства, а враг ненавидит последних». Начнем с нескольких отличий, которые легко проложат нам путь в правовом море;

В целом, государства по формам своего устройства почти не похожи друг на друга; существование двух абсолютно одинаковых государств невозможно. Тем не менее, в теории права используются четыре понятия условного деления: унитарное, федеративное, региональное и конфедеративное государства. Это тоже условные понятия — сегодня не существует классического унитарного или классического федеративного государства, но их примерное содержание все же позволяет нам отличать их друг от друга;

Унитарное государство – Унитаризм происходит от латинского слова «unitas» и буквально означает единство. В данном случае государство управляется из единого сильного центра, а остальные части за пределами центра не имеют политической независимости; в их руках находится лишь формальная административная часть. На примере Грузии это можно объяснить так:

Доходы лица, трудоустроенного в Батуми или Чиатуре, зачисляются в единую налоговую систему центра (Тбилиси). Кем бы ни были жители Батуми или Аджарии, или какие бы доходы там ни генерировались, оперирование этими доходами государство осуществляет через центр. Соответственно, если на месте, например, от экономики государством был получен 1 миллион, он не распоряжается на месте, а идет в центр, то есть в Тбилиси, и в дальнейшем центр решает — вернуть туда полмиллиона или не возвращать вообще. Политической независимости у самоуправления в государствах с таким устройством почти не существует; там самоуправление лишь формализовано. В таком устройстве самоуправление ориентировано на посадку деревьев, укладку асфальта и решение вопросов о том, принадлежит ли данный земельный участок, например, физическому лицу. Но даже в этом случае, если самоуправление подтвердит наличие права собственности, окончательное решение в грузинском государстве принимает центр, в данном случае — Публичный реестр.

Огромным плюсом унитарного государства являются единые быстрые шаги государства, гибкость, механизмы быстрого принятия и исполнения решений из центра в регионы. Но у этого есть свои большие минусы: в условиях хрупкой демократии не удается закрепить людей на местах, происходит большая утечка кадров из регионов в центр. Из-за абсолютной власти центра жители регионов остаются бесправными, соответственно, унитарное государство лишает регионы полной политической независимости. Здесь же отметим: пусть никто не путает политическую независимость с так называемым сепаратизмом. Сепаратизм — это совершенно иное понятие в унитарном государстве. При этом под политической независимостью не подразумевается независимость региона и/или места; напротив, политическая независимость означает, что народ на месте принимает приемлемые для него решения, например, какая часть налогов должна уйти в центр, какая должна остаться и т.д.

Региональное государство – это своего рода синтез унитарного и федеративного государств, однако оно все же представляет собой определенный переходный этап, когда государство переходит от унитарного к федеративному. Во время регионального государства оно формально остается унитарным, но имеет множество характеристик федеративного, хотя в силу определенных законодательных актов все равно остается привязанным к центру. Если снова привести пример Батуми и Чиатуры, то в региональном государстве Батуми и Чиатура из заработанного 1 миллиона отправляют в центр полмиллиона, а оставшейся частью распоряжаются сами, с чем центр формально соглашается; хотя в случае несогласия, центр все равно распорядится так, как пожелает. Кроме того, в региональном государстве решение о том, кому принадлежит земельный участок, принимает мэрия, сакребуло (городской совет) или, например, губернатор, а Публичный реестр лишь формально регистрирует этот участок на того, кому право предоставил мэр. Иными словами, центр остается обладателем власти, но при этом вынужден подчиняться желаниям населения конкретного региона. При таком территориальном устройстве регионы могут иметь право даже избирать региональный парламент, может существовать Уголовный кодекс, действующий конкретно в этом регионе, но этот Уголовный кодекс должен опираться на Уголовный кодекс центра.

Может существовать, например, право региона избирать судей и/или начальника полиции этого региона, но после избрания право их утверждения остается за центром. Регион также может иметь механизмы регулирования различных вопросов (например, как открыть новый магазин, какая должна быть налоговая ставка) — это решает самоуправление без центра, но несмотря на это, такой регион все равно опирается на ключевые законы, изданные центром. Государство такого типа также может иметь право принять собственную конституцию, но даже при принятии этой конституции оно должно опираться на основную конституцию центра. Примером такого государства является Испания. Однако в теории все же считается, что региональное государство — это переходный этап к федеративному государству, и в случае политических кризисов оно не выдерживает давления, так как не существует единой законодательной базы. Под этим подразумевается единая централизованная система, соответственно, возникает множество противостояний между центром и регионом, в ходе которых даже юристы запутываются, какой закон действует в этом регионе, а какой нет, какому отдается приоритет и т.д.

Децентрализация в федеративном государстве настолько велика, что оно считается наиболее демократичным строем. Первым образцом демократического федерализма стали Соединенные Штаты Америки; их формирование произошло в результате своего рода соглашения об общих правилах игры, которое сейчас называется Конституцией США. Такой вид федерализма был обусловлен двумя условиями: бывшие колонии Великобритании решили выбрать собственный путь развития и не зависеть от центра, при этом существовало понимание того, что они должны сохранить идентичность каждого штата, формировавшуюся на протяжении нескольких веков в соответствии с укоренившимися традициями и различными правилами управления. Сегодняшний федерализм представлен практически в таком виде: существуют две власти. Одна — местная, то есть местный парламент управляет процессами в данной единице; при этом этот же субъект путем выборов делегирует представителя в центр, где он представляет интересы конкретной единицы. Законодательство четко разграничено: вопросы местного законодательства регулируются актами, принятыми местным парламентом, в то время как законодательство, принятое делегированными представителями в центре, также распространяется на этот субъект. В федеральной системе субъект федерации участвует в процессе принятия общегосударственных решений, независимо от его размера и численности населения. Это означает, что его голос (даже если население составляет 1 миллион) имеет такое же значение, как и у другой единицы, население которой исчисляется десятками миллионов;

Это самое эффективное участие субъектов федерации в осуществлении законодательной власти. Возвращаясь к примеру Батуми и Чиатуры: Батуми и Чиатура на месте избирают условия своего порядка на основе законодательных актов через местный парламент, и в то же время Батуми и Аджария отправляют своего представителя в центр для защиты своих интересов. При этом в федерации центр обладает несколькими эксклюзивными полномочиями: это, например, оборона/армия (управление осуществляется только из центра, армия или гвардия строго централизованы), а также внешняя политика. Формирование этого центра осуществляется посредством представителей, делегированных субъектами федерации;

Кроме того, могут существовать федеральные правительственные организации (например, ФБР), также может быть строго централизована кредитная политика, и/или центру могут принадлежать основные принципы налоговой политики (то есть центр изначально договаривается с субъектом, что единица может сама повысить налог, но в установленных пределах — например, Батуми и Чиатура имеют право повысить или понизить подоходный налог с 20%, но он не должен быть меньше 10% или больше 30%, причем заранее определено, что минимум 5% идет в центр, а остальным распоряжается сам субъект и т.д.). Что касается эксклюзивных прав субъектов федерации на местах, то это: охрана общественного порядка, утверждение местного бюджета, образование, здравоохранение, спорт, организация местного самоуправления. В рамках своей компетенции субъекты федерации издают законы, исполняют их независимо от центра и т.д.; 

Огромным плюсом федерации является равномерное развитие. При федерации происходит быстрое развитие не только центра, но и всех субъектов; конкуренция субъектов, в том числе в части налоговых режимов, вызывает у населения желание переехать даже из более развитого в менее развитый регион, чтобы оставлять себе больше доходов. Это, в свою очередь, вызывает обеспокоенность у уже развитого региона и вынуждает его также снижать налоги, что означает больше денег у населения. А это порождает другие условия — приумножение свободных граждан, которые не зависят от бюджета, напротив, бюджет становится зависимым от них. Минусом, конечно, является скорость процесса принятия общих решений, но после принятия это решение (например, во внешней политике) уже не меняется;

После того как я кратко описал основные характеристики всех трех типов государств, перейдем теперь к понятию конфедеративного государства, а точнее — союза государств, и к тому, почему это является российской приманкой для грузинского государства.

Конфедеративное государство – Это союз двух и/или более государств, при котором эти два или более государства полностью сохраняют свой суверенитет и остаются субъектами международного права. Конфедерация может участвовать как субъект в международных отношениях, при этом входящие в нее субъекты также участвуют в международных отношениях (возможно, в ограниченном виде, но грань между участием и признанием почти стирается). Между конфедерациями может быть много отличий или схожих примеров: например, наличие единой налоговой политики, единых границ и/или единой армии. Но при этом главной отличительной чертой конфедерации является то, что вступление в конфедерацию и/или ее создание является добровольным, равно как и выход из нее. Конфедерации имеют или создают некий общий орган, который управляет их общей внешней политикой, но при этом этот орган действует в рамках их суверенных прав; соответственно, в случае разногласий существующий субъект имеет, обязательно имеет право покинуть конфедерацию. Главная отличительная черта конфедерации — добровольность пребывания в ней; соответственно, в случае конфедерации не существует защитного/блокирующего механизма, продлевающего существование этого субъекта. Она в большинстве случаев существует в определенный промежуток времени, когда двум или более государствам необходимо решить стоящие перед ними определенные проблемы, а после решения этой проблемы реализуется право: продолжение существования в качестве отдельного государства;

Во время конфедерации общий высший орган принимает решение, что, например, как в одном государстве, так и в другом в налоговом законодательстве подоходный налог должен составить 10%. Но это вступает в силу только и исключительно в случае последующего согласия парламентов обоих государств. А если согласие не выдается, что происходит потом? Ответ один: решения принимаются путем консенсуса. А если консенсус не достигнут? Или, например, конфедерация договорилась, что внешний курс должен быть прокитайским: один участник конфедерации это поддерживает, а другой через собственный парламент отказывается; консенсус не складывается. Что происходит в таком случае?

 За этим обязательно последует линия пропаганды обычными российскими методами, например: «Швейцария — это конфедеративное государство, и если в Швейцарии это хорошо, почему в Грузии это будет плохо?!» Ответ таков: от Швейцарской Конфедерации остался только термин «конфедерация», и после 1848 года Швейцария является не конфедерацией, а федерацией. Сегодня весь мир согласен с тем, что Швейцария — это не конфедерация, поскольку ни один из входящих в нее 26 кантонов (субъектов федерации) не имеет права требовать независимости и/или выхода. Соответственно, если субъект не имеет права выхода, как это может быть конфедерацией? Следовательно, предложение об объединении в конфедерацию на примере Швейцарии — это обычная уловка российской пропаганды: использовать только название, а не суть.

Вторым главным признаком федеративности Швейцарии является то, что существует общая двухпалатная парламентская система, которая называется Национальный совет и Совет кантонов. Федеративное устройство Швейцарии признано/декларировано даже Конституцией 1999 года, и в этой конституции вы не найдете записи о независимости какого-либо кантона и/или выходе из членства. В руках центра находятся обязательные атрибуты для федерации: вопросы мира и войны, внешняя политика, денежно-кредитная система, утверждение бюджета, а также армия. Соответственно, Швейцария не является конфедерацией, несмотря на ее официальное название.

В случае предложения о конфедерации, взамен на вступление в нее от грузинского государства также потребуют главного условия, которое является «ахиллесовой пятой» во внешней политике для малых стран, таких как наша — это нейтралитет. Опять же, на примере Швейцарии: выиграла ли Швейцария от того, что она нейтральная страна? Будет линия пропаганды, будут созданы нарративы: «благодаря нейтралитету она пережила Вторую мировую войну», «именно из-за нейтралитета у нее не было войн последние несколько веков» и т.д. Во-первых, нейтралитет возможен там, где в соседях у тебя могут быть демократические страны — если не все, то хотя бы большинство. Во-вторых, нейтралитет возможен там, где все крупные ведущие страны с этим согласны, то есть крупные игроки становятся гарантами нейтралитета. В противном случае нейтралитет — это преддверие к завоеванию страны (вспомним подписание Россией договора с грузинским государством в 1921 году, и ровно через 6 месяцев после фактического объявления нейтралитета — аннексию Грузии). Соответственно, нейтралитет обеспечивается не только самой страной, но и другими государствами. В-третьих, невозможно существование нейтралитета, если страна фактически не является милитаристской, добровольно милитаристской. Нацистская Германия не напала на Швейцарию не потому, что последняя была нейтральной, а потому, что Швейцария — милитаристское государство, где обязательная военная служба возведена в высшую степень, и, как бы удивительно это ни звучало для некоторых, она имеет весьма сильные вооруженные силы со своей системой резерва, а также является одной из передовых по количеству оружия на душу населения и т.д. То же самое можно было сказать до недавнего времени о нейтралитете Финляндии;

Исходя из этого, для грузинского государства, чьи территории оккупированы Россией (то есть крупным игроком, который назовет себя «гарантом»), этот гарант будет обеспечивать нейтралитет? Ответ однозначно отрицательный. Это просто простой трюк, чтобы оставить Грузию без союзников, и нейтралитет не поможет нам избежать военного противостояния.

При предложении о конфедерации обязательно, обязательно прозвучит: «А может, подумаем?». Но это правовая приманка, поскольку в этом предложении (возможно, не устно, но в письменном виде — обязательно) будет прописано предоставление Абхазии и Самачабло права на выход из конфедерации. А это означает, что даже если вы согласитесь на конфедерацию, через несколько лет посредством искусственного кризиса Самачабло получит право покинуть конфедерацию и одновременно станет членом ООН, то есть субъектом международного права. И это со стороны грузинского государства не сможет быть остановлено, потому что — еще и еще раз: конфедерация означает, что грузинское государство признает независимость Абхазии и Самачабло. А это значит, что грузинское государство не сможет восстановиться в своих границах; это значит, что грузинское государство само откажется от своих же территорий.

Примечательно, что конфедерацию не следует воспринимать как государство; это скорее объединение, возникшее перед лицом конкретного вызова. В случае преодоления или непреодоления этого вызова конфедерация прекращает свое существование. Долгосрочное существование конфедерации исключено — она либо трансформируется в федерацию и/или альянс, но ни в коем случае не в единое государство. В качестве примера достаточно привести Чехословакию (достаточно того, что ни Чехия, ни Словакия не заявляли о правопреемстве Чехословакии; в 1993 году членство в ООН было прекращено, и одновременно обе страны продолжили независимо существовать в ООН как два государства).

Мы должны вернуться к самому главному: конфедерация — это не форма государства. Конфедерация — это союз двух или более государств, где пребывание членов зависит от их согласия, а выход из этого союза является добровольным.

И здесь начинается главная ловушка, которую нужно назвать своим именем: российская приманка для грузинского государства.
По сей день Россия, то есть рашизм, требует от грузинского государства подписания акта о ненападении (о неприменении силы) как с Абхазией, так и, по ее выражению, с «Южной Осетией» (которую мы называем Самачабло), которая по сегодняшнему закону является оккупированной. Ни одно крупное государство в мире не признает независимость ни Абхазии, ни Самачабло так, как это делает рашизм. Соответственно, это ничего не дающее якобы «требование о ненападении» имеет иное измерение:

Если Грузия признает свою территориальную целостность, и ООН также признает, что Абхазия и Самачабло не являются независимыми государствами, а находятся под эффективным контролем России, и при этом Абхазия и Южная Осетия не являются субъектами международного права, то требование подписания этого акта — это не «обеспечение ненападения», а де-факто: признание со стороны Грузии своей же территории независимой. Ибо логика проста: если ты подписываешь акт о ненападении, значит, ты признаешь, что другая сторона является государственным образованием; соответственно, ты сам признаешь независимость этих двух регионов и де-факто признаешь их международную правосубъектность.
Теперь перейдем к конфедерации в отношении Абхазии и Самачабло. С одной стороны, следует ожидать предложения примерно с такой формулировкой: «добровольное объединение с целью восстановления территориальной целостности и жизни в общей конфедерации». С другой стороны, это предложение о конфедерации означает, что этим объединением или членством Грузии в нем, со стороны Грузии произойдет де-юре признание Абхазии и Самачабло независимыми государствами!

Согласие на любую форму конфедерации означает, что грузинское государство признает независимость Абхазии и/или Самачабло, поскольку конфедерация — это союз государств (в данном случае — союз трех государств). Конфедерация означает нейтралитет, чтобы оставить Грузию без союзников для ее последующего присоединения к российскому рашизму путем юридической или военной агрессии. Конфедерация означает: исчезновение грузинской армии в грузинском государстве.

В предложении может быть заложен определенный период конфедерации с последующим превращением ее в федерацию, однако и это — правовая ловушка, поскольку эффективный контроль над обоими оккупированными регионами осуществляет Российская Федерация. Соответственно, существование конфедерации в любой форме и/или согласие на нее со стороны грузинского государства означает конец грузинского государства;

Мы, как свободные граждане Грузии, обязаны вооружиться знаниями, понимать суть вопроса и делать точные выводы, ибо:
«Свободные граждане, вооруженные знаниями и образованием, обеспечивают независимость и свободу государства, а враг ненавидит последних».