Конституция 1921 года VS Конституция 1978 года - Vol 6 - Судебная власть

Все мы, вероятно, знаем слова Шота Руставели: «Творение истинной справедливости оживляет сухое древо». Мы все согласны с тем, что главной ценностью государства должен быть свободный и независимый суд, независимый от политики и действующий исключительно на основе Конституции и закона. Каким является закон или почему Конституция такова, какова она есть — это не тот вопрос, который должен задавать суд. Главный вопрос всегда заключается в том, каким должен быть суд как уравновешивающий механизм и рычаг недопущения узурпации власти, чтобы выполнить свою главную цель — дать обществу справедливость.
Справедливость — это не субъективное отношение индивида к факту. Справедливость в суде начинается со слов «я буду выслушан». Факт, как данность, не может быть изменен, соответственно, первейшее предназначение суда — установить факт, а оценка этого факта — это именно задача суда. Если государство должно существовать как факт, то этот факт подтверждается именно судом, поскольку индивид, оставшийся перед государством как нечто меньшее по сравнению с ним, нуждается в преодолении этой малости, чтобы его «сухое древо ожило»;

Эти пассажи и отсылки необходимы, поскольку сегодняшняя независимая Грузия должна быть независимой именно для того, чтобы индивид был свободен от диктата. Диктат может существовать в различных формах, но осмысление нашего советского государственного опыта, того, что означала справедливость в советскую эпоху, дает нам основание для общественного согласия относительно того, какой справедливости мы хотим как государство. Конституция 1921 года, которая была первой грузинской конституцией, намеревалась сделать справедливость собственностью индивида, в отличие от советской Конституции 1978 года. Никто не знает, к чему бы привела Конституция 1921 года в действии, фундаментом какого общества она стала бы, но даже сегодняшняя Конституция является наследницей Конституции 1921 года. Именно опираясь на нее, мы предстаем перед другими странами, а государство не может быть справедливым без независимого суда;

Глава 6 Конституции 1921 года была посвящена суду. Высший суд избирался парламентом, и Высший суд назывался Сенатом (статья 76). Назначений у Сената было всего два:
а) Наблюдать за соблюдением закона;
б) Управлять судебной частью как кассационный суд;

В дальнейшем Конституция называет Сенат уже Кассационным судом (как и сегодня), однако самое важное в этой статье то, что Верховный суд избирался парламентом. Почему это было важно? Исходя из основ непрямой демократии, члены парламента получают мандат от общества, то есть общество путем выборов дает мандат лицам, чтобы эти лица от их имени, с их мандатом и легитимацией, избрали тех, кто обеспечит этому государству справедливость. Это очень важный вопрос, поскольку если судья и его правосудие не обладают легитимацией, они никогда не смогут стать правящей истиной общества;

Статья 77 Конституции 1921 года делила компетенцию судов на три части: уголовную, гражданскую и административную. При этом юрисдикция, то есть какой частью должно быть определено то или иное дело, подчинялась закону, и организация суда также должна была определяться законом. Здесь важна и та часть, что в 1921 году право, как главный язык государства, было разделено на три части: уголовное право (когда лицо совершает преступление согласно Уголовному кодексу, и государство обязано на это реагировать), гражданское право (когда два частных лица спорят между собой) и административное право (когда индивид спорит с государством о том, что действие, совершенное государством, незаконно). Казалось бы, в этом нет ничего нового для сегодняшнего дня, однако советская Конституция 1978 года не признавала административное право в его классическом понимании. Почему?

Могут ли у советского гражданина быть претензии к государству, созданному для его же защиты? Как бы невообразимо это ни звучало, это было неприемлемо и немыслимо для советских граждан и для Советского Союза. Почему? Потому что для марксистско-ленинской идеологии, их собственная идеология априори ставила конечной целью отмирание государства. Соответственно, если государство должно исчезнуть, его никто и не защищал в их идеологии, поскольку государство должно было стать «переходным» этапом развития. Однако могло ли государство нарушить закон? Ответа на это не существовало. Более того, могло ли государство действовать неправильно? Ответ на это тоже отрицательный. Административное право, которое уже существовало в Грузии по Конституции 1921 года, вновь появилось в Грузии только после 1991 года — то есть то, что у нас было в 1921 году, мы вернули лишь спустя 70 лет. И почему административное право так важно?

Считается, что административное право является своего рода продолжением и декларированием конституционного права, так как в нем наиболее ясно выражается то, каким образом управляется государство. При этом обобщение/проверку этого осуществляет суд — то есть не партия, а суд. Этот суд, как и в большинстве развитых стран, рассматривается как одна из ветвей власти, которая балансирует отношения между государством и индивидом. Вместе с тем, суд, с одной стороны, балансирует, а с другой стороны, ограничивает/сдерживает власть от полной «узурпации». Государство подлежит проверке: любое действие, изданное государством, проверяет не сам издатель, а другой «независимый» игрок. Это также означает — и является — безопасность индивида, то есть индивид, оставшийся один на один с государством, априори имеет юридического союзника против исполнительной власти. Вот все эти рассуждения, которые только могут существовать об административном праве, Конституцией 1978 года не просто не существовали, а отвергались.

Согласно статье 166 советской Конституции 1978 года, «рассмотрение гражданских и уголовных дел во всех судах осуществляется коллегиально». Статья 174 гласила: «В судопроизводстве по гражданским и уголовным делам допускается участие общественных организаций и трудовых коллективов». То есть, Конституция вообще не делила право на части и, наоборот, отрицала существование административного права как отрасли.

Согласно Конституции 1921 года, суд был независимым и подчинялся только закону (Суд независим и подчиняется только закону. Правосудие осуществляется именем Демократической Республики Грузия — статья 78). Почему эта запись была важна? Суд не создает закон, суд защищает закон. Суд обеспечивает действие закона и его справедливость, поскольку закон принимают лица, наделенные мандатом граждан, проживающих в этом государстве. Соответственно, суд независим, чтобы не произошло его смешение с исполнительной властью, ведь если не существует независимого суда, значит, существует диктатура. Независимость суда может быть широкой темой, но главными все же остаются три основных принципа:
Первый — это принятие судьями беспристрастных решений;
Второй — это обязательный характер решения суда;
Третий — это защита судьи от внешних вмешательств.
Можно добавить еще много других, однако эти три являются важнейшими, позволяющими суду быть «судом». В то же время, независимость суда может также включать сам порядок избрания судей. Например, согласно разъяснению Венецианской комиссии, надлежащим механизмом обеспечения независимости судебной системы является наличие независимых от политических ветвей власти советов юстиции или эквивалентных органов, которые должны иметь решающее влияние в процессе принятия решений по вопросам назначения судей и их карьеры;

Независимость судьи, осуществление им своей деятельности исключительно в соответствии с Конституцией и законом, наряду с институциональными гарантиями, в значительной степени зависит от его личностных и профессиональных квалификаций. Только исключительно квалифицированный, добросовестный и принципиальный человек способен должным образом выполнять функцию судьи, беспристрастно и квалифицированно отправлять правосудие. Согласно разъяснению Конституционного суда Грузии, назначение компетентных лиц на почетную должность судьи служит обеспечению независимого и квалифицированного правосудия (см. Решение Конституционного суда Грузии от 15 февраля 2017 года №3/1/659 по делу «Гражданин Грузии Омар Джорбенадзе против Парламента Грузии», II-36).

Правда, согласно Конституции 1978 года, статья 163 гласила: «Правосудие в Грузинской ССР осуществляется судом», а статья 167 указывала, что «судьи и народные заседатели независимы и подчиняются только закону». Но подотчетность была не перед Конституцией, как указывает Конституция 1921 года; вместо этого: «судьи и народные заседатели ответственны перед избирателями или избравшими их представителями избирателей, подотчетны им и могут быть ими отозваны в установленном законом порядке». На первый взгляд, ничего опасного, но есть одно «но»: в этом государстве существует только одна партия, и только она участвует в выборах. Соответственно, если нет другой партии, кроме одной, кто может отозвать избранного судью? Разумеется, партия, через своих же избирателей. То есть в Конституции 1978 года не указана даже так называемая фасадная оговорка о независимости суда.

Согласно Конституции 1921 года, «ни один приговор или решение суда не могут быть отменены, изменены или приостановлены законодательным, исполнительным или административным органом». Это своего рода эффект конституционной самообороны, которым обладает суд: правом ревизии его решений не обладают ни исполнительная, ни законодательная власть. Почему? Потому что власти, будь то исполнительная или законодательная, обязаны исполнять решения, но ни в коем случае не проверять их. Никто не должен иметь права проверять, почему решение суда таково, каково оно есть. Если такое право будет у любой другой ветви власти, кроме суда, налицо будет подчинение суда. Такого рода защитного механизма в советской Конституции 1978 года для суда не найти; напротив, в большинстве случаев то, как должен быть истолкован закон, устанавливал не суд, а Президиум, и это было обязательно для суда. Суд, можно сказать, даже не толковал закон, он просто подтверждал уже принятое решение.

В период правления президента Шеварднадзе было дело «Асанидзе против Грузии», когда вопреки решению Верховного суда Грузии в Парламенте Грузии была создана следственная комиссия, присвоившая себе функции суда, на что позиция Страсбурга была резко негативной (заявитель по делу, несмотря на то что был оправдан Верховным судом Грузии, все равно оставался в заключении у органов местной власти Аджарии). Суд указал:
«В любом случае Суд отмечает, что принцип верховенства права и понятие справедливого судебного разбирательства, предусмотренные статьей 6, исключают любое вмешательство законодателя в отправление правосудия, целью которого является влияние на судебное разрешение спора» (Raffineries grecques Stran et Stratis Andreadis c. Grèce, arrêt du 9 décembre 1994, série A no 301-B, p. 82, §49). «Суд был бы крайне обеспокоен, если бы законодательство Договаривающейся Стороны предоставляло несудебной власти, насколько бы легитимной она ни была, полномочия вмешиваться в судебное рассмотрение дела или ставить под сомнение выводы суда» (mutatis mutandis, Cooper c. Royaume-Uni [GC], no 48843/99, §130, CEDH 2003-XII);

Статья 80 Конституции 1921 года указывала, что «заседания суда открытые; лишь в исключительных случаях, когда этого требуют интересы защиты нравственности и общественного спокойствия, заседание может быть закрытым по постановлению самого суда». Частично с этой статьей совпадает советская Конституция 1978 года, которая указывала, что «разбирательство дел во всех судах открытое. Слушание дела в закрытом заседании суда допускается лишь в случаях, установленных законом, с соблюдением при этом всех правил судопроизводства». Конституция 1921 года указывала только на исключительные случаи, устанавливая, что это нравственность и общественное спокойствие, и только суд постановлял закрытие. Однако Конституция 1978 года доверяла это закону, а не судье, который должен был это решать;

Статья 81 Конституции 1921 года содержала очень важную оговорку: «Для тяжких уголовных, а также политических преступлений и преступлений в области печати существует институт присяжных заседателей». То есть Конституция выделяла три столь важных вида дел, для которых институт суда присяжных был обязателен. В чем была цель этого?

Для того чтобы политическая повестка дня не поглотила полностью право, или чтобы вопросы не были направлены в адрес судьи, принятие решения осуществляется непосредственно обществом, поскольку обвиняемый «будет выслушан его же обществом». Примечательно и то, что сегодняшний Гражданский процессуальный кодекс во всех случаях признает кассационную жалобу допустимой, если она касается свободы слова и выражения: «в неимущественных спорах кассационная жалоба допустима по спорам, связанным со свободой слова и выражения» (статья 391 Гражданского процессуального кодекса);

Здесь же немного о присяжных заседателях, то есть о том, каким он мог быть по Конституции 1921 года. Временным правительством в 1919 году был принят закон Грузии о введении суда присяжных. Суд состоял из одного судьи и 12 присяжных заседателей, а также 2 запасных присяжных. Присяжные должны были соответствовать следующим критериям: 1. Гражданство Грузии. 2. Владение грузинским разговорным языком и умение читать и писать на любом языке. 3. Не моложе 25 лет. 4. Проживание не менее 1 года в том участке, где проводится отбор. Примечательно, что одним из самых громких дел, рассмотренных присяжными заседателями, было дело Шалвы Маглакелидзе и его единомышленников, которое, если верить прессе того времени, вызвало невиданный интерес. Речь прокурора была не менее значимой: «Это первое большое дело, которое должна судить совесть грузинского народа». Что касается суда присяжных в Конституции 1978 года, то он по этой конституции просто не существует.

Согласно статье 82 Конституции 1921 года, «Судья избирается на срок. Порядок избрания и условия, которым должен удовлетворять судья, определяются законом». Это было новаторским гарантированием независимости судьи и доверяло данное полномочие закону, поскольку одно дело, когда судья избирается на определенный срок, а другое — когда судья избирается бессрочно. Однако примечательна Конституция 1978 года, которая прямо указывала сроки. В частности, согласно статье 164 советской конституции, «судьи избираются сроком на 5 лет, а народные заседатели — на два с половиной года».

Важной гарантией независимости судей была также статья 83 Конституции 1921 года, которая указывала, что «не допускается перевод члена суда с одного места на другое против его желания, кроме как по постановлению суда. Временное отстранение его от должности может иметь место только тогда, когда он предан суду или следствию. Полное увольнение — только в силу приговора суда». В отличие от нее, та же Конституция 1978 года указывала, что судьи и заседатели могли быть отозваны избирателями — то есть, если судья не выполнял желания партии, он мог быть отозван по требованию.

Каким мог бы быть в дальнейшем суд по Конституции 1921 года — неизвестно, однако на сегодняшний день об этом можно судить по состоянию на 1918-1921 годы. В частности, сегодняшний мировой судья (магистрат) избирался путем прямых выборов; первая инстанция была разделена на две части: правосудие по мелким спорам и менее тяжким преступлениям осуществляли мировые судьи, а относительно крупные споры и тяжкие преступления рассматривались в мировых округах, которые, как правило, находились в городах. Самым важным аспектом в отношении мировых судей была их выборность: мировых судей избирало местное самоуправление (в Тбилиси их избирал городской совет, а в уездах — уездное собрание). Апелляционной инстанцией назывался съезд мировых судей, а третьей инстанцией — Сенат, который по Конституции 1921 года избирался уже парламентом, и его легитимация проистекала оттуда.

Конституция 1978 года не то что не содержала подобных оговорок о независимости судьи, но даже не указывала на обязательность исполнения судебного решения. Напротив, согласно статье 170 конституции, «обвиняемому обеспечивается право на защиту», но по той же конституции не существовало презумпции невиновности.

В целом, Конституция 1921 года с правовой точки зрения была далеко впереди Конституции 1978 года. Конституция 1921 года перекликается даже с действующей сегодня Конституцией, в частности: определенный Конституцией Грузии мандат судебной власти существенно отличается от политической власти. Суды принимают решения исключительно на основе права. Судья не имеет полномочий определять правовые последствия спора в соответствии с собственными желаниями и ценностями, основывать принятие решения на собственных взглядах, руководствоваться критерием целесообразности (mutatis mutandis, Решение Конституционного суда Грузии от 29 декабря 2016 года №3/5/768,769,790,792 по делу «Группа членов Парламента Грузии и граждане Грузии против Парламента Грузии», II-111);

То, что суд в своем содержании был полностью проигнорирован советской системой, принесло ей звание не справедливой, а «империи зла». Главным же предназначением сегодняшней Грузии и грузинского права должно стать: «Творение истинной справедливости оживляет сухое древо»;