Конституция 1921 года VS Конституция 1978 года - Vol 4 - Религия и вера

Настоящая статья не могла бы иметь лучшего вступления, чем слова Ноя Жордания из его письма («Ной Жордания: Национальный вопрос у нас»): «До тех пор, пока религиозный вопрос связывали с другими вопросами, пока государство признавало его своим вопросом, покровительствуя одному и преследуя другое, на этой почве шла постоянная борьба и вражда. Только там, где религия отделилась от государства и была объявлена частным делом верующих, эта борьба прекратилась, и вместо нее началась религиозная пропаганда — без полиции, без оружия, посредством свободного слова»;

Безусловно, на Конституцию 1921 года огромное влияние оказала теория и философия социал-демократов, которая, в свою очередь, находит свое развитие в таких вопросах, как «религия»: что может считаться религией, а что нет; сколько верующих должно быть, чтобы религия считалась таковой, и т.д. Однако самым важным в этих вопросах все же остается отношение нашей первой Конституции 1921 года к религии;

Статья 31 Конституции 1921 года делила вопрос религии на несколько частей. Первая часть касалась свободы совести.
«Каждый гражданин пользуется полной свободой совести». Свобода совести — интересный вопрос: почему она была поставлена впереди вопроса вероисповедания? Однако, если мы обратимся к современным толкованиям, совесть больше приравнивается к свободе личного выбора и является правом на право выбора. Конвенция о защите прав человека и основных свобод, а также последующая правоприменительная практика гласят: «Каждый имеет право на свободу мысли, совести и религии; это право включает свободу менять свою религию или убеждения и свободу исповедовать свою религию или убеждения как индивидуально, так и сообща с другими, публичным или частным порядком, в богослужении, обучении, отправлении религиозных и культовых обрядов». То же самое повторяет статья 18 Международного пакта ООН о гражданских и политических правах: «Каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и религии». С одной стороны, свобода совести позволяет лицу выбрать свое мировоззрение по отношению к религии, с другой стороны, это выбор: исповедовать любую религию и/или отвергнуть ее;

Современный Конституционный суд Грузии также рассуждает об этом следующим образом: «Сложная природа свободы убеждений и ее многогранное, неопределенное содержание не должны превращаться в непреодолимое препятствие для ее соразмерного ограничения в целях защиты соответствующих публичных интересов. То есть такая природа права не должна становиться основанием для злоупотребления этим правом; люди не должны превращаться в собственных законодателей, не должны единолично решать, что соответствует их совести и вере, и подчиняться только тем законам, которые, по их мнению, являются надлежащими»;

Совесть — это атрибут, необходимый для индивидуальности индивида, который сопутствует ему. Индивидуальность не должна создавать почву для того, чтобы индивид со своим мировоззрением требовал обустройства не только своей среды, но и среды всех остальных лиц по своему образу и подобию. В таком случае индивидуальность индивида перерастает во вторжение в среду другого индивида! Поскольку право, существующее для индивида, означает, что он также наделяется ответственностью и обязанностями. Если будет существовать только право, то не будет существовать ответственности, а право без ответственности, выхолощенное от обязанности «уважать права других», приводит к подчинению, которое лишает «индивида индивидуальности»;

Следующая часть Конституции 1921 года, касающаяся религии, гласит: «Преследование гражданина и ограничение его политических или гражданских прав из-за вероисповедания или убеждений не допускается». Это настолько простая гипотеза, что, на мой взгляд, она не требует дополнительных разъяснений.Интересно, что Конституция 1921 года далее продолжает: «Каждый вправе исповедовать любую религию по своему выбору, менять религию или не принадлежать ни к какому культу». Конституция 1921 года признавала полную свободу в вопросе религии, в том числе допускала, что индивид может пожелать сменить религию. Человек имеет право быть атеистом и/или агностиком, когда для него совершенно неважно, существует ли «что-то». Это естественное право человека! Конституция 1921 года защищала и это. Современное право идет еще дальше и указывает, что «негативный аспект свободы выражения личных религиозных убеждений также подразумевает, что личность нельзя принуждать к раскрытию своей религиозной принадлежности или убеждений; также нельзя принуждать ее к поведению, которое может выявить наличие или отсутствие у нее таких убеждений. Государство не имеет права вмешиваться в свободу совести личности путем постановки вопросов об ее религиозных убеждениях или принуждения ее к выражению своих убеждений» (ЕСПЧ: Alexandridis v. Greece, § 38; Dimitras and Others v. Greece, § 78);

Статья 31 Конституции 1921 года дополнительно указывает, что «никто не вправе отказываться от исполнения гражданских и политических обязанностей под предлогом своего вероисповедания или убеждений, за исключением случаев, которые будут определены отдельным законом». Под «определенными отдельным законом» подразумевается следующий пример: когда религия запрещает лицу воевать или брать в руки оружие, и лицо отказывается от обязательной военной службы из-за своих убеждений. Да, в таком случае должно существовать исключение. Но исполнение гражданских обязанностей означает, что лицо не имеет и не должно иметь права требовать подстроить установленный порядок под себя, поскольку «это не должно быть выражением его избранности». Как вы заметили в этой статье, как и во всем остальном, право не рассматривает религию как абсолютное понятие: там, где существует свобода, обязательно существует и ответственность. Обязанность, возлагаемая на индивида, так же важна для права, как и предоставление ему прав. «Люди не должны превращаться в собственных законодателей», поскольку в таком случае не существует согласия о правилах совместной жизни, а отсутствие согласия неизбежно ведет к конфронтации в обществе;

Следующая часть статьи 31 гласит: «Акты религиозного характера не имеют никакого влияния на гражданские права и статус». Это норма, направленная скорее государству, чем индивиду. То есть, крещен ли человек или не крещен, это не должно нести никаких последствий для государства, и так и должно быть. В правовом государстве ценится человек и его выбор в вопросах веры, а не сам «выбор»! Следует учитывать, что 1921 год — это всего лишь 3 года спустя после падения империи, которая держалась на силе и религии, и постановка религии на службу государству привела к тому насилию, которое совершала Российская империя. Конституция 1921 года скорее устанавливает правило для самой себя: «Никакой религиозный акт не влияет на права». Для правильного понимания вопроса необходимо пояснить, что когда государство не отдает предпочтения ни одной религии, оно тем самым дает доминирующей религии возможность развиваться внутри государства самостоятельно. В таком случае эта религия становится самодостаточной, имеет собственное имущество и собственную паству, имеет собственные доходы и собственный план развития, то есть она ничего «не ждет» от государства;

Если религиозная группа не ждет и не опирается на «финансирование и/или различные привилегии от государства», для нее становится важным не то, «кто управляет государством», а то, «какими ценностями управляется государство». Следовательно, отделение государства от религии должно быть целью самой этой религии, когда ею не управляют, а она, как одна из групп общества, выражает свою позицию, независимо от того, нравится это кому-то или нет! Что самое главное, она, безусловно, опирается на «общечеловеческие идеалы» — такие как: пытки недопустимы; насилие недопустимо; оккупация чужой страны — это зло; защита прав человека — это обязанность государства. В том числе, в моральном аспекте религиозной группы, ее обязанность — «защищать веру другого, отличающегося, в том числе его неверие, если он преследуется государством за эту веру»! Все эти мысли, в краткой форме, безусловно, были заложены в Конституции 1921 года, поскольку «Суд ясно истолковал, что свобода мысли, совести и религии является ценным благом для атеистов, агностиков, скептиков и лиц, безразличных к религии» (Европейский суд: Kokkinakis v. Greece, § 31);

Статья 141 Конституции 1921 года гласила: «Государство и церковь отделены друг от друга и независимы». Следует пояснить, что эта передовая секулярная идея не была новшеством для европейских конституций 1921 года, однако была новшеством для грузинского права. Под отделением подразумевается независимость одного от другого, поскольку если кто-то из них подчиняется другому, начинается диктатура, которой может стать даже государственный атеизм. Такова природа веры: когда она не является предметом индивидуальной среды и частного пространства, она неизбежно формируется как публичный предмет, о котором все должны думать одинаково, а затем государство дискриминирует индивидов по признаку их религиозной принадлежности. Современный Конституционный суд Грузии также указывает, что «Целью признания особой роли церкви в истории Грузии не является закрепление религиозных привилегий православия, и предоставление определенных прав церкви не подразумевает воспрепятствование использованию тех же прав другими религиозными организациями». Дополнительно: «Любая религиозная организация в Грузии имеет равное с Грузинской Церковью право без какого-либо разрешения использовать собственную символику, терминологию, богослужебную продукцию». Конституционный суд также развивает очень важную мысль о том, что значит признание особой роли церкви: «Одним из выражений признания особой роли Православной Церкви является ее независимость от государства». Независимость церкви более важна для ее собственного существования, чем усиление ее зависимости, поскольку «независимость религиозной организации является неотъемлемой частью свободы религии, и она жизненно важна для бытия идеи демократического государства»;

Статья 143 Конституции 1921 года указывала: «Ни одно вероисповедание не пользуется преимуществом». Предоставление преимущества со стороны государства — это привилегия, а привилегия обязательно порождает обязательства перед тем, кто эту привилегию предоставляет. Государство устанавливало это правило для себя по отношению к своим гражданам, создавая тем самым своеобразный договор о том, что, например, среди православных, католиков, протестантов и мусульман, проживавших в Грузии в 1921 году, никто не имеет преимущества — ни друг перед другом, ни перед государством. Целью ни в коем случае не было умаление авторитета Грузинской Церкви; напротив, именно из-за ее величайшего вклада она была независима от государства как самодостаточная институция;

Статья 144 Конституции 1921 года гласила: «Производство расходов из государственной казны и из средств местного самоуправления на нужды вероисповеданий запрещается». Эта запись еще раз подчеркивает, насколько важны были для Конституции 1921 года независимость и самодостаточность. С этой конституционной записью перекликается решение Конституционного суда Грузии, в котором указано: «Целью признания особой роли церкви в истории Грузии не является демонстрация преимущества православия как религиозной веры по сравнению с другими религиями. Предоставление церкви определенного права не подразумевает воспрепятствования использованию этого же права другими религиозными организациями». И далее: «Признание особой роли церкви связано с ее исторической заслугой и не служит созданию привилегированного правового положения для православной христианской религии в настоящем. Оказанная историческая заслуга не может рассматриваться как источник легитимности привилегии» (Решение Конституционного суда Грузии, которым нормативное содержание статьи 63 Закона «О государственном имуществе», предусматривающее возможность безвозмездной передачи государственного имущества в собственность исключительно Грузинской Апостольской Автокефальной Православной Церкви, было признано неконституционным). Можно сказать, что этим решением произошло своего рода восстановление правила, установленного Конституцией 1921 года. При этом примечательно, что право не пытается уничтожить чье-либо место в прошлом, однако в настоящем «независимость церкви важнее, чем ее привилегированность».

Что касается Конституции СССР (и Грузинской ССР) 1978 года, то ее статья 50 гласила: «Гражданам Грузинской ССР гарантируется свобода совести, то есть право исповедовать любую религию или не исповедовать никакой, отправлять религиозные культы или вести атеистическую пропаганду. Возбуждение вражды и ненависти в связи с религиозными верованиями запрещается. Церковь в Грузинской ССР отделена от государства и школа — от церкви»;

Несмотря на эту запись, очень трудно найти, например, чтобы советский суд трактовал право на свободу совести в таком же широком масштабе, как Конституция 1921 года. Если Конституция 1921 года говорила: «Каждый гражданин пользуется полной свободой совести», то Конституция 1978 года отождествляла совесть исключительно с результатом выбора — «то есть право исповедовать любую религию». А само право выбора, которое и означает совесть, игнорировалось. Общеизвестно отношение тогдашней власти к религии; в конституционную норму было введено положение о том, что «лицо может вести атеистическую пропаганду», хотя это не может быть независимой статьей, поскольку атеизм не является религией и не может ею быть. А пропагандирование выбора означает, что одни имеют право исповедовать религиозный культ, но не имеют права на пропаганду, тогда как право на пропаганду имеет только «атеизм». Соответственно, даже здесь Советский Союз осуществлял дифференциацию права на свободу совести;

Совесть — это внутреннее состояние, ее внешнее проявление — лишь результат. Конституция 1978 года считает результат более важным, чем выбор, поскольку сам выбор неприемлем для Конституции 1978 года. Необходимо отметить, что до 1978 года подобной записи не встречалось ни в одной советской конституции с момента аннексии Грузии. Право, указанное в Конституции 1921 года, было более широким; в Конституцию 1978 года оно было вписано с опозданием на 57 лет, да и то в усеченном виде. Конституция 1921 года по своему правовому содержанию даже сегодня опережает то, чем была Конституция 1978 года. Только 1 октября 1990 года Верховный Совет СССР примет закон «О свободе совести и религиозных организациях», которым церквям будет присвоен юридический статус. Для иллюстрации того, насколько неприемлемой для коммунистов была любая вера, кроме коммунизма, достаточно отметить, что «в начале 80-х годов Грузинская Церковь имела всего 45 действующих храмов»;

Даже в разрезе конституций советская Конституция 1978 года не давала индивиду никакого права исповедовать какую-либо веру; напротив, она признавала верой атеизм и допускала его пропаганду. Конституция же 1921 года проповедовала всеобщее равенство, что вообще не нашло отражения в Конституции 1978 года. Достаточно сказать, что в Конституции 1978 года нет даже такой статьи, как в Конституции 1921 года: «Преследование гражданина и ограничение его политических или гражданских прав из-за вероисповедания или убеждений не допускается».;