Конституция 1921 года VS Конституция 1978 года - Vol 2 - Свобода слова

Для посткоммунистической эпохи в большинстве случаев характерно высмеивание различных прав и/или преподнесение их в таком виде, будто эти «права» вовсе не нужны для того, чтобы человек был индивидом. Свобода слова — это не что иное, как «иметь собственное мнение» и не подвергаться преследованию за это мнение; не подвергаться преследованию, в первую очередь, со стороны исполнительной ветви власти, поскольку свобода слова в определенной степени дает каждому индивиду возможность выполнять роль «лающей собаки» («сторожевого пса»). Вместе с тем, свобода слова обеспечивает и то, чтобы не существовало «непогрешимости», не существовало «кумиров» и «неприкасаемых» лиц. Предназначением свободы слова никогда не было самоцель индивида; свобода слова — это средство обмена информацией между индивидами таким образом, чтобы, глядя на это, истину решало общество;

У свободы слова есть множество проблем, в том числе: где проходит грань между свободой слова и языком ненависти? Или, в случае такой страны, как наша, существует ли абсолютная свобода слова, если коллаборационист оправдывает оккупанта? В чем состоит грань между свободой слова и непристойностью? И можно ли вообще установить между ними грань? Эти вопросы еще долго будут предметом дебатов, если не разделительной линией для общества, и так и должно быть. Но в настоящей статье я укажу на то, что было написано для грузинского государства в Конституции 1921 года и что было написано в советской Конституции аннексированной Грузии 1978 года;

Для Советского Союза как явления любой индивидуализм был неприемлем; следовательно, свобода слова была для него, безусловно, врагом. Ведь если эта конституция разделила общество всего на три класса, дала бы она этим классам возможность сказать независимое слово? В том числе, возможность критиковать исполнительную власть?

Свободу слова можно также считать постоянно действующим источником обновления, когда в общественной жизни индивид формирует свое мнение по тому или иному вопросу, и он независим от государства. Кроме того, свобода слова является определяющим фактором политических вкусов, поскольку именно в рамках свободы слова индивид имеет право решать, либо приобретать/нанимать носителя желаемой политической идеи. Свобода слова не является абсолютным правом, но без ее существования теряет смысл даже абсолютное право. Ведь если индивид видит пытки и не говорит о них из страха, что его за это юридически накажут, даже запрет на пытки остается лишь пытками и не меняется. Следовательно, свобода слова — это тот краеугольный камень, который создает единство успешных индивидов, которые, в свою очередь, по установленным правилам игры создают успешное государство. Это твердо знали наши предки в 1921 году, и это твердо знала Конституция 1921 года, поэтому она и считается образцом грузинского права.

В большинстве случаев социальный контракт, то есть Конституция, является скорее субъектом для меня, чем объектом, и она продолжает жить с момента ее принятия — в том числе, после изменений 1995, 2010 и 2017 годов: «Опираясь на многовековые традиции грузинской государственности и историко-правовое наследие Конституции Грузии 1921 года, перед Богом и страной провозглашаем настоящую Конституцию»;

Помимо этого права, также интересно, что статья 37 той же Конституции признавала право на петицию: «Статья 37. Право личной и коллективной петиции обеспечивается». Исходя из того, что Конституция 1921 года прямо и непосредственно не действовала из-за аннексии и последующего военного переворота, интересно, чем было вызвано существование данного права, или как оно должно было работать в реальности. Хотя это, наверное, исторический вопрос, на который не будет ответа, в теории считается, что данное право — это право индивида/индивидов обращаться к исполнительной власти с требованием, просьбой и/или жалобой, а исполнительная власть обязана отвечать в установленном порядке (власть Венгрии в конституции говорит о праве на петицию как населения, так и индивида; испанская конституция предоставляет это право лишь исключительным лицам, например, военным, сотрудникам службы безопасности и т.д.). На сегодняшний день данное право является скорее зачатком права на справедливое административное производство, а также статьи 3 (Источником государственной власти является народ. Народ осуществляет власть через своих представителей, а также посредством референдума и других форм непосредственной демократии), нежели просто правом на петицию. Следует учитывать, что данное право было принято именно в форме петиции;

Конституция 1921 года статьей 32 говорила то же самое, что впоследствии скажет человечество в статье 19 Всеобщей декларации прав человека (UDHR). Это также признано в международном праве прав человека, в Международном пакте о гражданских и политических правах (ICCPR). Статья 19 Всеобщей декларации прав человека гласит, что «каждый человек имеет право на свободу убеждений и на свободное выражение их; это право включает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений и свободу искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами и независимо от государственных границ»;

Безусловно, трудно предсказать, какое конкретное развитие получили бы эти статьи Конституции 1921 года в независимых судах последующей независимой Грузии. Конечно, со временем толкования содержания получили бы большее развитие и стали бы более совершенными, но, вероятно, задолго до того (в разгар так называемого коммунизма) грузинский суд сказал бы следующее: «Свободное слово ценится тем — то есть свобода слова выражается именно в том, — что она охватывает не только такие мнения или высказывания, которые приемлемы для всех, воспринимаются положительно, отражают мнение и вкусы всего общества или хотя бы его большой части, большинства, и не считаются оскорбительными, но охватывает также такие идеи, мысли или высказывания, которые неприемлемы для власти, части общества или отдельных лиц, которые шокируют, могут возмутить общество, людей, даже обидеть их, вызвать в обществе волнение страстей; также она включает критику и сарказм. Таковы требования толерантности, плюрализма, терпимости, которые являются незаменимым источником для питания демократии» (Решение Конституционного суда Грузии по делу N1/6/561,568). Или о свободе собраний: «Данное положение Конституции закрепляет право людей на мирные публичные собрания. Оно дает лицу, пользующемуся этим правом, возможность выражать свои чувства и взгляды (политические, социальные, религиозные и т.д.). Собрания и манифестации могут быть неотъемлемым элементом политической деятельности, служить выражению мнения, получению и распространению информации и т.д.» (Решение Конституционного суда Грузии от 18 апреля 2011 года №2/482,483,487,502, II-4);

Взамен Конституции 1921 года, советская Конституция Грузии 1978 года гласила следующее, статья 47: «Гражданин Грузинской ССР вправе вносить в государственные органы и общественные организации предложения об улучшении их деятельности, критиковать недостатки в работе» (я долго искал, но не нашел ни одного факта применения этой статьи). По той же статье соответствующее уполномоченное лицо было обязано ответить на данное заявление, также запрещалось преследование за критику. Не будем забывать, что в то же время Уголовным кодексом было наказуемо такое деяние, как «распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй». С одной стороны, лицо имело право критиковать, но что считалось бы ложной информацией? Если лицо обращалось и сначала должно было получить информацию, кто бы ему ее дал? То есть, с одной стороны, Конституция утверждала одно, а Уголовный кодекс делал другое; соответственно, указанная статья была мертворожденной;

Статья 48 Конституции 1978 года указывала: «В соответствии с интересами народа и в целях укрепления и развития социалистического строя гражданам Грузинской ССР гарантируются свободы: слова, печати, собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций. Осуществление этих политических свобод обеспечивается предоставлением трудящимся и их организациям общественных зданий, улиц и площадей, широким распространением информации, возможностью использования печати, телевидения и радио». Это было тем главным новшеством, которое отличало Конституцию 1978 года от более ранних конституций и было шагом вперед по сравнению с ними; но это был огромный шаг назад по сравнению с Конституцией 1921 года, поскольку то, что мы имели в 1921 году, спустя 57 лет грузинам во время аннексии вернули в лишенном функций/содержания виде. Прежде всего следует указать, что все основные средства, включая телевидение, радио и печатные органы, являются собственностью государства. То есть средства, которые кто-то должен использовать, чтобы сказать свободное слово, находятся в руках партии — соответственно, о какой свободе идет речь? Вторая, самая важная часть заключается в том, что статья делится на несколько частей, а именно:

а) В соответствии с интересами народа — интересы народа для коммунистов всегда означали интерес партии; интереса индивида не существовало, существовал только и исключительно интерес партии;
б) В целях укрепления и развития социалистического строя гарантируются — то есть свобода слова могла существовать только и исключительно для развития социалистического строя. А если я капиталист? Анархист? Лейборист? Эти права мне не принадлежат?
в) Осуществление этих свобод обеспечивается предоставлением трудящимся общественных зданий, улиц и площадей, возможностью использования печати, телевидения и радио — когда все эти средства, будь то здание или площадь, являются собственностью государства?  

Следовательно, данная запись есть ничто. В иерархии прав право, которое неосуществимо — это не право. Это то же самое, как если бы судебное решение не имело силы своего действия; оно бы осталось в качестве рекомендации. И/или если за преступление, предусмотренное Уголовным кодексом, не будет существовать санкции, как закон, так и судебное решение являются рекомендацией, которую «следует принять к сведению», без какой-либо силы. В противовес этому, формулировка свободы слова в Конституции 1921 года даже сегодня близка к нашей нынешней Конституции, например:
Конституция 1921 года: «Каждый гражданин имеет право устно, печатно или иным способом выражать и распространять свои мысли без предварительного разрешения правительства».
Конституция Грузии после изменений 2017 года: «Свобода мысли и ее выражения защищена. Недопустимо преследование человека за мысль и ее выражение. Каждый человек имеет право свободно получать и распространять информацию».
В то время как Конституция 1978 года гласила: «В соответствии с интересами народа и в целях укрепления и развития социалистического строя гражданам Грузинской ССР гарантируются свободы: слова, печати, собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций». Только последняя устанавливает обязательство для индивида, тогда как Конституция 1921 года и сегодняшняя Конституция утверждают (гарантируют) право;

И почему необходима свобода слова? Что в ней такого, без чего индивид не может существовать? Лучшим ответом на это является то, что даже один из отцов империи зла в своем письме 1951 года подчеркивал, как хороша свобода слова: «Ни в одной стране нет такой свободы слова, печати, личности, организаций и рабочих, крестьян и интеллигенции, как в Советском Союзе». Даже он считал, что свобода слова была важнейшей, но есть одно «но»: эта свобода должна была использоваться только для критики капиталистов. Поэтому, когда говорят о Советском Союзе, в первую очередь мы говорим о стране, где была запрещена критика и было дозволено зло/насилие над индивидом во имя индивидов;

Даже общие суды в некоторых случаях дают такое толкование: «Свобода распространения информации или идей может в большей степени являться предметом публичного интереса, чем защита прав отдельного индивида» (Решение по делу №2б/1476-12). Соответственно, свобода слова — это не иллюзорное, а, напротив, постоянно действующее право, без которого не может существовать свободный индивид — тот индивид, который должен был утвердиться Конституцией 1921 года;