Конституция 1921 года VS Конституция 1978 года - Vol 1 - Собственность

Хотя мы, граждане Грузии, имеем Грузию как государственное образование на протяжении многих веков, первый социальный контракт без царя и подданных был заключен между гражданами Грузии и государством в 1921 году. Этот контракт, с одной стороны, впоследствии стал основой для принятия новой Конституции в 1995 году. Однако анализ того периода, когда Грузия была аннексирована, в обществе все еще не завершен. Более того, мало дискуссий о содержании: чем была Конституция 1921 года и чем была Конституция 1978 года; каких «правовых благ» лишил нас коммунизм, отголоски чего преследуют нас по сей день. В результате анализа этого периода можно понять, какой страной мы могли бы быть сегодня, если бы не аннексия;

Сегодня нам приходится строить новое правовое государство, которое, если бы не аннексия, имело бы вековую традицию, вывевшую бы страну на совершенно иной этап развития. Именно поэтому суть того, почему коммунизм и любая коммунистическая идея являются злом, требует осмысления, в том числе понимания того, «почему мне не должен нравиться коммунизм». Соответственно, в первой части, при сопоставлении Конституции 1921 года и 1978 года, станет ясно, что Конституция 1921 года до сегодняшнего дня остается передовой, а Конституция 1978 года — пережитком прошлого. Конституция никогда не является лишь набором слов; это метафизическая книга, создающая возможность получения тех благ, которые называются индивидуальностью индивида, а для индивида — существованием государства. Наша правовая традиция так же важна для нас, или должна быть так же важна, как постулаты, высказанные Ильей Чавчавадзе, или движение «тергдалеули» (шестидесятников). История грузинской Конституции — это та история, которая должна непосредственно и прямо действовать для нас, показывая, что такое Конституция и в результате какой борьбы она была принята: «Учредительное собрание работало самоотверженно даже тогда, когда к городу подошла русская армия, слышался грохот пушек и в небе разрывались снаряды... Мы разошлись только на рассвете, когда окончательно утвердили нашу Конституцию — Основные законы Республики Грузия» (Гвазава Г., Грузия и Национально-демократическая партия (второе письмо, Париж), 1928, 11);

Статья 45 Конституции 1921 года указывает, что «Гарантии и права, перечисленные в Конституции, не отрицают других гарантий и прав, которые там не упомянуты, но сами по себе вытекают из принципов, признанных Конституцией». В то же время статья 113 той же Конституции гласит: «Республика заботится о достойном существовании своих граждан». Далее статья 114 устанавливает, что «Принудительное изъятие собственности или ограничение частной инициативы допускается только для государственных, общественных и культурных нужд в порядке, определенном отдельным законом. За изъятое имущество предоставляется надлежащее вознаграждение, если законом не установлено иное».
Прежде всего, статья 113 устанавливает, что государство заботится о своих гражданах, а достойное существование невозможно, если гражданин не имеет гарантии того, что его право собственности на любую вещь защищено. Существование человека, то есть его жизнь и деятельность, постоянно связано с собственностью. Право собственности, безусловно, не имеет абсолютного характера, оно может оспариваться и даже изыматься, но это настолько важное право, что его можно рассматривать даже как личностное право. То есть человек рождается и уже обладает правом собственности на вещь, включая право управлять любой вещью по своему усмотрению и получать от нее желаемый доход. Содержание права собственности шире, чем может показаться на первый взгляд: если лицо не имеет права собственности и не знает, что эта вещь принадлежит ему, тогда эта вещь может принадлежать всем; а если вещь принадлежит всем, значит, она не принадлежит никому, и, соответственно, никто о ней не заботится;

Конституционный суд Грузии в одном из своих решений дает широкое толкование права собственности и утверждает: «Уважение к важнейшей конституционной ценности — человеческому достоинству в рамках его социального и экономического контекста, в значительной степени зависит от полноценной реализации права собственности. Собственность является одним из источников личной независимости и личностного развития человека. Стремление человека к созданию собственного имущества в целях личной независимости и благополучия, несомненно, заслуживает уважения со стороны государства, что должно выражаться в такой законодательной регламентации приобретения собственности, которая, с одной стороны, обеспечивает беспрепятственное пользование правом собственности отдельным индивидом, а с другой стороны — эффективный гражданский оборот»;

Гражданский оборот — это не что иное, как быстрая передача права собственности от одного лица другому, при которой второе лицо извлекает из этого выгоду, а это, в свою очередь, обогащает общество. Соответственно, общество, в котором защищено право собственности и государство не может и не должно ограничивать вашу собственность, обязательно будет успешным. Право собственности как право потеряет смысл, если государство не возьмет на себя обязательство его защищать. Под обязательством не подразумевается, что государство должно охранять собственность; предполагается как позитивное, так и негативное обязательство. С одной стороны, оно не должно отнимать ничего у индивида, кроме как в целях неотложной и государственной необходимости, а с другой стороны, государство само обязано создать такое законодательство, которое обеспечит защиту лица/лиц и от других индивидов;

Дополнительно в одном из решений Конституционный суд разъясняет: «Следовательно, отсутствие правовых механизмов приобретения собственности привело бы к "опустошению" гражданской концепции собственности, состоящей из элементов владения, пользования и распоряжения, к потере ее субстанции, и сделало бы иллюзорной также конституционно-правовую гарантию собственности». Дополнительно: «Конституционный суд Грузии неоднократно подчеркивал и отмечал, что право собственности является не только элементарной основой существования человека, но и обеспечивает его свободу, адекватную реализацию его способностей и возможностей, ведение жизни под собственную ответственность. Все это закономерно обусловливает частные инициативы индивида в экономической сфере, что способствует развитию экономических отношений, свободного предпринимательства, рыночной экономики, нормального, стабильного гражданского оборота»;

Статья 114 Конституции 1921 года — это не что иное, как экспроприация, которую сегодня общие суды Грузии толкуют следующим образом: «Необходимая общественная нужда — это та легитимная цель, которая оправдывает вмешательство в право собственности, как в форме ограничения, так и экспроприации. При изъятии права собственности необходимая общественная нужда подлежит строгому и конкретному толкованию». В одном из дел Верховный суд Грузии дополнительно разъяснил: «Кассационная палата отмечает, что право собственности не носит характера абсолютного основного права, оно подлежит ограничению, которое должно быть соразмерным. Предоставление государству полномочий по ограничению права собственности вытекает из повышенного интереса к защите определенных правовых благ посредством социальной функции права собственности и возможности ее обременения обязательствами. Соответственно, учитывая социальное бремя вещи, не исключается возможность ограничения частной автономии собственника пользоваться недвижимым имуществом исключительно в соответствии с собственными частными интересами»;

Исходя из этого, можно сделать вывод, что защита права собственности была гарантирована Конституцией Грузии 1921 года и, соответственно, полностью соответствовала конституциям развитых стран. Что касается грузинской Конституции СССР 1978 года, согласно статье 11 советской конституции: «В исключительной собственности государства находятся: земля, ее недра, воды, леса. Государству принадлежат основные средства производства в промышленности, строительстве и сельском хозяйстве, средства транспорта и связи, банки, имущество организованных государством торговых, коммунальных и иных предприятий, основной городской жилищный фонд...» То есть государству принадлежало и распоряжалось всем только оно, только оно обладало правом собственности, тогда как индивид вообще не имел права собственности не то что на недвижимость, но даже квартира была принадлежностью государства;

У индивида мог быть: только трудовой доход, предметы обихода и личного потребления. То есть индивид был настолько лишен прав, что у него не было права на недвижимость в том виде, в каком мы себе это представляем. Впоследствии закон уже указывал, сколько и чего могло быть в собственности или владении у лица и т.д. Самым большим злом по отношению к частной собственности после 1921 года было то, что государство не только урезало все виды прав, но более того — осуществило их принудительное изъятие у индивида и перевело все в государственную собственность. При этом на данные действия не существовало никаких судебных постановлений, и даже если бы они были, не существовало свободного и независимого суда;

Идейные последующие разъяснения Конституции 1921 года обязательно дали бы нам такие же правовые идеи, какие сегодня озвучивает Конституционный суд. Например: «Возможность приобретения собственности служит реализации основного права собственности. Следовательно, законодательство должно обеспечивать приобретение собственности и возможность ее использования, пользования собственностью. Если люди не будут иметь доступа к правовым путям приобретения собственности, это в определенной степени лишит смысла последующую защиту права собственности». Однако в советской Грузии не то что толкования Конституционного суда — самого Конституционного суда не существовало. Чтобы понять, как государство смотрело на содержание собственности, достаточно одного примера. Но прежде мы укажем, что советская конституция рассматривала собственность не в сегодняшнем классическом понимании, а как личную собственность, имеющую вспомогательные свойства, но по своему содержанию собственность была вне закона. Напротив, государство могло изъять эту личную собственность у одного лица и передать другому — в их понимании «лучшему советскому гражданину»;

Сегодня это, наверное, звучит смешно, но в тот период, если, например, советский гражданин умышленно повреждал или уничтожал собственный автомобиль, он наказывался в уголовном порядке, поскольку автомобиль считался не личной, а общей собственностью. Логика этого заключалась в следующем: «это результат труда», созданный рабочим классом; соответственно, поскольку это создано ими, право собственности на них фактически имеют рабочие и, соответственно, представляющая их власть, а индивид имеет лишь право владения (в сегодняшнем понимании «владение» рассматривается несколько иначе). В сегодняшнем понимании индивид имел лишь права держателя, поскольку владение этим автомобилем также должно было приносить пользу обществу. Кроме того, государство в любое время могло конфисковать этот автомобиль. Вот такое правовое безумие было представлено Конституцией Советского Союза. Более того, содержание права собственности воспринималось как капиталистический пережиток, и оно было недопустимо;

Если Конституция 1921 года защищала право собственности, которым обладал индивид, Конституция 1978 года даже не признавала этого. Более того, Конституция 1978 года противоречила международному праву: статья 17 Всеобщей декларации прав человека, которая была принята и признана Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 года с участием трех членов советского происхождения, устанавливает, что «Каждый человек имеет право владеть имуществом как единолично, так и совместно с другими» и что «Никто не должен быть произвольно лишен своего имущества». Подход, принятый в советской юриспруденции и отраженный в принципах конституции, также существенно отличался от формул, понятий и духа, изложенных в тексте статьи 1 Протокола № 1 к Европейской конвенции по правам человека 1952 года, согласно которой каждое физическое и юридическое лицо имеет право на беспрепятственное пользование своим имуществом. Соответственно, Конституция 1921 года больше соответствовала идеям современного развитого мира, чем Конституция 1978 года. Последняя конституция не только противоречила законам естественного права, но и противоречила всякой философской логике, поскольку если я что-то создал или заплатил за это деньги, как это может не быть моим? Еще в прошлом Джон Локк выразил подобную мысль в своем Втором трактате о гражданском правлении: «У великой и главной цели объединения людей в государства и передачи ими себя под власть правительства нет иной задачи, кроме сохранения их собственности»;

Статья 61 Конституции СССР 1978 года возлагала на граждан обязанность беречь и укреплять социалистическую собственность как собственность высшей ценности. Такой правовой подход полностью отражал марксистский подход к социалистической собственности, которая рассматривалась как средство производства в социалистическом обществе. Данный политико-экономический подход подчеркивал превосходство коллективной и государственной собственности над частной собственностью индивида, что означало общее принижение прав собственности каждого частного лица. Точнее, они вообще не существовали в конституции. В дальнейшем сковывание права собственности продолжалось уже в Гражданском кодексе, в частности: предельный размер жилого дома (или его части), который мог находиться в личной собственности гражданина, не должен был превышать 60 кв.м жилой площади и 40 кв.м подсобной площади (статья 104). Исключением из этого правила был случай, когда второе строение использовалось для отдыха или лечения собственника и членов его семьи на курорте или на даче (статья 105). То есть государство устанавливало, у кого и сколько могло быть в собственности, но и это оправдывалось так называемым коммунизмом, который есть не что иное, как господство над индивидом, в том числе путем лишения его права собственности, когда индивид не имеет права получать, использовать или даже иметь и не использовать свою собственность;

Такое ограничение права собственности неизбежно должно было принести этому строю экономические проблемы, что и проявилось впоследствии. А так называемый миф о том, что во время Советского Союза могла существовать какая-либо гарантия права собственности, является просто мифом, равно как и миф о справедливости советского права. Конституция 1921 года даже с опозданием на 57 лет защищала индивида в большей степени, чем Конституция 1978 года, которая опиралась не на волю проживающих индивидов, а лишь на волю определенного круга лиц;