Недопустимость самосуда или быстрое правосудие?!

Конституция Грузии, или закон законов, как и другие конституции, в большинстве случаев привыкла к «независимой жизни»; то есть, как только она утверждается и обретает силу конституции, она живет самостоятельно. Ее статья 4 указывает, что «Государство признает и защищает общепризнанные права и свободы человека как непреходящие и высшие человеческие ценности. При осуществлении власти народ и государство ограничены этими правами и свободами как непосредственно действующим правом». Самым интересным в этой записи для меня, как адвоката, является «признает и защищает». То есть признание означает подтверждение уже существующего, а защита означает как позитивную, так и негативную защиту. В целом Конституция, иными словами, — это «соглашение народа» по важнейшим вопросам (помню, один из образцовых для меня конституционалистов называл Конституцию «книгой страхов», поскольку чаще всего в конституциях мы имеем принципы, противостоящие ограничению прав общества и народа). При этом, является ли это соглашение добровольным или нет — это другой вопрос; но то, что Конституция устанавливает определенные границы, общеизвестно;

Вопросы, с которыми каждый из нас сталкивается ежедневно, обязательно касаются/пересекаются с государством — то есть с юридически созданным нами фантомом. В некоторых случаях мы представляем себе государство как некое отстраненное здание, которое не управляется нами, и, соответственно, перед которым мы должны испытывать либо робость, либо, в худшем случае, покорность. Государственность — это прежде всего осуществление воли народа, а не наоборот: чтобы воля государства осуществлялась народом. Для простоты достаточно и того: может ли государство существовать без человека? Ответ, разумеется, отрицательный. Соответственно, если группа людей создает государство, значит, государство — это народ. Это, конечно, заезженная тема, что государство — это народ и т.д. Но в некоторых случаях ее практическая реализация бывает трудна, поскольку даже сегодня общество или СМИ называют какой-либо проект «государственным финансированием», «государственным бюджетом», говорят, что «государство обеспечивает» и т.д., тогда как все это — красиво упакованная ложь. Ведь не существует никаких денег «государства», существуют только деньги народа (то есть налогоплательщиков);

Вопрос, вынесенный в заголовок, или ответ на него я ставлю именно потому, что, с одной стороны, государство говорит нам: самосуд недопустим; а с другой стороны, процессы тянутся годами, и, соответственно, имеет ли государство право запрещать мне первое, но не быть в состоянии обеспечить второе? (Иногда, если не в большинстве случаев, меня не интересует, что писали Руссо или Вольтер, несмотря на то что я могу это хорошо знать; ибо нет никого, кто знал бы что-либо абсолютно до конца. Соответственно, если у вас есть ответ на это, ваша воля — верить одному или другому, но я не думаю, что предназначение гражданина, живущего в государстве, заключается в этом);

Прежде всего, самосуд — то есть действие, исходящее от человека и управляемое его же моралью — «запрещен», если он ущемляет права других. Проще говоря, «насилие — это плохо», и оно не может быть оправдано, так как невозможно, чтобы два индивида имели одну и ту же мораль по всем вопросам. Именно поэтому, когда мы рождаемся, нам выдается некий паспорт, подтверждающий нашу правовую связь с государством — то есть с тем народом, с которым я должен уметь взаимодействовать. Кроме того, поскольку я рождаюсь и предполагается, что я вырасту с их моралью, предполагается, что моральные вопросы этот народ уже решил на законодательном уровне. И, соответственно, хочу я этого или нет, юридически с рождения я лишаюсь права на самосуд, но мне дается второе право: быть обеспеченным этим же народом, чтобы, если мои права будут нарушены, я обращался в суд или прокуратуру, но ни в коем случае не пытался вершить самосуд. Ибо право без инквизиции — это просто рекомендация;

Что касается вопроса морали или нравственности, то это находит отражение в различных законах, и в особенности в Гражданском кодексе, где принцип добросовестности является принципом принципов. Но добросовестность изменчива: то есть, насколько развито общество, то есть народ, настолько то, что вчера было приемлемо для общества, сегодня может быть неприемлемым. Именно поэтому толкование добросовестности в разное время бывает разным. Соответственно, данное законодательное предписание дает народу право: то, что они утвердили между собой, должно быть признано судом как законодательная норма, и таким путем установленное народом «правило» станет приемлемым для всех и будет применяться. Сама юридическая философия для меня начинается там, где любой юрист должен говорить о главном: «государство — это народ», а не наоборот. Я указываю на это и потому, что для меня как адвоката решение, которое выносит суд, должно быть написано от имени граждан Грузии или народа, а не от имени Грузии; поскольку, если мы не знаем его основания, предполагается, что нами управляет «юридический фантом»;

Либеральное и либертарианское мышление (которое в принципе для меня является подразделением анархического политического учения) указывает, что «государство — это необходимое зло». Под необходимым злом подразумевается то, что «я даю государству право быть репрессивным, но оно должно быть репрессивным только в исключительных случаях». (Сейчас я даже не буду говорить о том, как это называют немецкая, австрийская и прочие школы, так как нет абсолютной истины ни в одном учении). Репрессивность является характерным признаком государства, и оно всегда пытается управлять своим народом репрессивным методом. Вопрос и индекс демократии заключаются в том, чтобы эта репрессивность не дошла до того, чтобы «дать народу право на восстание». Столько объяснений (моих личных) мне нужно именно потому, что прежде чем я дам свой ответ на главный вопрос, должно быть налицо столкновение всех возможных вариантов (разумеется, в рамках небольшой статьи);

Словом, конституционная запись о том, что я имею право на справедливый суд (Каждый человек имеет право обратиться в суд для защиты своих прав. Право на справедливое и своевременное рассмотрение дела обеспечено), не означает, что мне это право даровано; это подтверждение данного права. То есть государство, с одной стороны, указывает, что я имею это право, но эта же запись означает и то, что «самосуд» со стороны гражданина недопустим; то есть для того, чтобы защитить свое право, которое рано или поздно обязательно будет нарушено (так как иначе невозможно), ты можешь восстановить это право только через суд. Иными словами, «правила игры» определила Конституция, и ты подчиняешься этим правилам игры, потому что моральность или аморальность были решены Конституцией именно таким образом. Теперь перейдем ко второму вопросу, то есть быстрому правосудию. Это право, на мой взгляд, является самым важным во время судопроизводства, поскольку растянутое во времени решение иногда больше похоже на пустую бумажку, чем на новый закон, изданный судом (на это косвенно указывает Гражданский кодекс — статья, где в законодательном предписании возникновения обязательства судебное решение не указано, хотя судебное решение всегда является новым законом, так как в принципе ничем не отличается от закона);

Быстрое правосудие, вкратце, заключается в том, что сторона — будь то истец, ответчик или обвиняемый — должна получить решение от суда как можно скорее таким образом, чтобы было осуществлено надлежащее рассмотрение. То есть быстрое правосудие не исключает задержки рассмотрения и объективного и полного исследования доказательств, но это также не означает, что дела должны тянуться годами. Например, в гражданском споре, если стороны откажутся от исследования доказательств, суд сочтет доказательства исследованными; так же как если сторона защиты делает доказательства прокуратуры бесспорными. То есть закон сам по себе предусматривает главное: скорость правосудия является важнейшей, если налицо необходимость в этом. Откликом на быстрое правосудие является, например, немедленное исполнение, когда решение суда первой инстанции не ждет третьей инстанции и уже подлежит исполнению и т.д. Предназначение закона, с одной стороны, сводится к тому, что если ты обращаешься в суд, значит, предполагается, что твое право нарушено и оно требует быстрого восстановления здесь и сейчас, а не спустя годы. Кроме того, любое развитое государство считает исполнение судебного решения частью самого решения; то есть, если обеспечение исполнения решения не происходит со стороны государства, предполагается, что государство не выполняет свое предназначение, и соответственно, рождается проблема, инициированная государством, что приводит к нарушению принципа быстрого правосудия для лица;

На первый взгляд, этот принцип и его осуществление очень просты: то есть суд должен стараться быстро и качественно рассмотреть дело и как можно скорее выдать решение сторонам. Но в качестве примера я могу привести случаи и посмотреть, насколько быстрым является правосудие в сегодняшней Грузии, если меня лишают самосуда, а государство не выполняет свое предназначение. В моем производстве есть дело, где с 2018 года собственник хочет войти в свой дом (вопрос не касается потерпевших по ипотеке — ну это вообще отдельный вопрос, существует ли понятие "пострадавший от ипотеки"). У меня есть решение суда, но оно до сих пор не исполнено. У меня в производстве есть дело, где два с половиной года суд не назначает заседание по трудовому спору. У меня есть спор, где у лица могут реализовать недвижимое имущество из-за ошибки Национального бюро исполнения, и полтора года процесс не назначается. То есть не только у меня, но и у всех адвокатов есть дела такого рода, и у нас нет ответов. Теперь снова вернемся к главному: государство говорит мне, что я, как собственник, не имею права путем самосуда заставить другое лицо выйти из моей собственности, и я должен обратиться в суд, получить решение и ждать осуществления этого со стороны государства; но это осуществление не наступает уже 3 года. Если же я прибегну к самосуду — то есть, например, попытаюсь силой выдворить незаконно находящееся лицо из моей собственности — тогда государство применит ко мне репрессивную машину, то есть предъявит мне обвинение в уголовно-правовом аспекте; но если я следую правилам, установленным государством, я должен ждать, и неизвестно сколько;

Или возьмем еще лучший пример: в трудовом споре, если заседание будет назначено и я не явлюсь, тогда суд будет иметь право использовать предоставленное ему право и вынести заочное решение, даже тогда, когда он три года не назначал заседание. То есть я (в данном случае) как клиент не должен прибегать к самосуду, но суд имеет право, если я не явлюсь, вообще отклонить мой иск, и я больше не смогу оспорить его во второй раз. То есть государство, с одной стороны, дает мне суд взамен самосуда, но с другой стороны, «быстрое правосудие» не происходит. При осуществлении же самосуда оно задействует репрессивную машину и назовет мои действия «преступлением», но тот же суд не разделит эти рассуждения, поскольку «я должен был ждать»;

Несмотря на то что быстрое правосудие является краеугольным камнем суда, на мой взгляд, оно все же не является собственностью только суда, поскольку оно в первую очередь является собственностью того народа, который по Конституции отказался от самосуда в обмен на быстрое правосудие. Потому что невозможно, чтобы уголовное дело рассматривалось три года и это не было наказуемо, так как если вина лица не доказана в течение трех лет, эти три года являются просто «гуманной пыткой» лица;

Наконец, относительно того, что выше: недопустимость самосуда или быстрое правосудие. Конечно, недопустимость самосуда существует и будет существовать, и это правильно. Но когда государство, в том числе суд, не в состоянии осуществить быстрое правосудие, суд обязан не требовать от стороны соблюдения того же принципа. Также, если сторона не получает быстрого исполнения судебного решения, лица, ответственные за это, обязательно должны нести ответственность перед законом, ибо «юридический фантом» — а на самом деле граждане этого государства — заслуживают этого. И если быстрое правосудие невозможно, тогда существование самосуда в какой-то дозе должно быть оправдано, а судья должен иметь чувство справедливости, что он, как ветвь власти, не смог обеспечить скорость, что и вызвало самосуд; соответственно, государство также несет за это ответственность, как и лицо, совершившее самосуд.;

Вспоминается один случай, когда Страсбург осудил Грузию из-за того, что «Грузия» не смогла обеспечить быстрое правосудие, и уголовный процесс длился в течение 5 лет. Но самое интересное здесь то, что сам Страсбург вынес это решение спустя 6 лет после получения жалобы. Так что иногда любая юридическая казуистика уступает место справедливости как естественному явлению;